У Вальтера Ланге дважды отнимали собственность: в 1948 году — коммунисты, в 90-е — правительство ФРГ. Но он все-таки смог возродить фамильную часовую компанию.
Люди этого поколения прошли через голод, потерю близких, война лишила их молодости. Но главное, что они выжили, и как бы в компенсацию за украденную юность провидение подарило им долгую жизнь — чтобы они успели совершить все, что им было предназначено.
Мы беседуем с 83-летним Вальтером Ланге в Женеве, на большом выставочном стенде компании, носящей имя его прадеда — A Lange & Söhne. После почти 50 лет усилий Вальтер Ланге смог возобновить выпуск часов под семейной маркой. И они снова среди лучших в мире.
Вальтер Ланге родился в 1924 году в саксонском городке Гласхютте — там, где его прадед Фердинанд Адольф Ланге в 1845 году основал первую часовую фабрику. Стараниями Адольфа Гласхютте превратился в центр германской часовой промышленности, а потомки Ланге оказались не менее талантливы как часовщики и коммерсанты, и к началу XX века карманные часы марки A Lange & Söhne заслужили репутацию одних из самых точных и надежных в мире.
Мировой экономический кризис 1929 года больно ударил по часовым компаниям Гласхютте, и A Lange & Söhne не стала исключением: пришлось уволить две трети рабочих. Но затем к власти в Германии пришли нацисты, и это сразу поправило дела на фабрике: новый режим загрузил A Lange & Söhne заказами на изготовление хронографов для нужд армии, авиации и флота. И это сотрудничество оказалось для часовой компании фатальным.
Рожденному в семье часового мастера, Вальтеру Ланге тоже суждено было стать часовщиком, и он ничуть против этого не возражал. Чтобы получить начальное образование часовщика, ему пришлось отправиться в Австрию — часовая школа в Гласхютте готовила только мастеров высшей квалификации. Но закончить образование Ланге не успел: когда летом 1942 года Вальтер вернулся на каникулы в Гласхютте, дома его ждала повестка в армию. 18-летнего Ланге определили в пехоту и отправили на Украину. Там он получил свое первое ранение. Лечение было долгим, и, когда Ланге вновь оказался в армии, Восточный фронт уже сильно сдвинулся на запад — Вальтер оказался в Восточной Пруссии, под Кенигсбергом.
Оказывается, они вполне могли стрелять друг в друга — мой дед брал Кенигсберг. От него мне достались советские офицерские часы, которые прошли с дедом всю Великую Отечественную и до сих пор сохранили точность хода. Я специально привез их из Москвы, чтобы показать Ланге. Он бережно взял часы и осторожно вернул их мне: “Берегите их”.
Под Кенигсбергом Ланге был тяжело ранен второй раз. Его и других раненых на пароходе вывезли в Копенгаген, а оттуда санитарным поездом — в Германию, в Дрезден. “Но в местном госпитале не было мест, и меня отправили в другой, — вспоминает Ланге. — И оказалось, что тот госпиталь был разбит в 150 метрах от нашего загородного дома. Мои родители не имели вестей обо мне с осени 1944 года, и представьте себе их радость, когда восемь месяцев спустя, в апреле 1945 года, они обнаружили меня по соседству — пусть раненого, но живого!”
6 мая Вальтера должны были отправить в другой госпиталь, но отец выхлопотал для него недельный отпуск — с 7 по 15 мая 1945 года. “7 мая мы приехали в Гласхютте. Я впервые за многие месяцы лег спать в родительском доме, а утром проснулся от разрыва бомб: по городу проходила колонна немецких войск, и ее разбомбили русские самолеты. Одна из бомб попала в главное здание нашей фабрики, полностью ее разрушив”.
“9 мая мы завтракали всей семьей, когда в наш дом вошел первый русский солдат, — продолжает Ланге свой рассказ. — Меня забрали и приказали отдать все оборудование и все часы, которые были на фабрике. Но я показал им то, что осталось от фабрики, — отдавать было нечего”.
Вместо станков и часов Ланге расплатился своими знаниями: чертежами и описанием морского хронографа A. Lange калибра 48. По этим чертежам в СССР начали делать собственный хронограф.
Часовая школа в Гласхютте вновь начала работать осенью 1945 года, а вскоре возобновила производство и фабрика A Lange & Söhne: “Мы восстановили некоторые из станков, а главное, мы смогли сохранить всех работников — так как бомбардировка была рано утром, на фабрике никого не оказалось и никто из наших часовщиков не пострадал”.
В 1947 году Вальтер получил диплом часовщика и вошел в совет директоров A Lange & Söhne. Но его работа на семейной фирме оказалась недолгой: 20 апреля 1948 года предприятие, сотрудничавшее с нацистским режимом, было национализировано. Владельцам компании было запрещено появляться на фабрике. Вальтер формально не являлся совладельцем A Lange & Söhne (по бумагам ими значились его отец и два дяди), поэтому для него вход на фабрику закрыт не был. Но, чтобы иметь возможность продолжать работу, ему нужно было оставить руководство компанией и вступить в коммунистический профсоюз. Ланге категорически отказался. В наказание его, как он говорит, “собирались отправить на работу на урановые рудники”, но Вальтер бежал из Гласхютте. Он направился в Берлин — Ланге слышал, что на берлинском метро можно свободно переехать из коммунистического Восточного Берлина в Западный. Но как раз в это время началась блокада Берлина: западные районы немецкой столицы были окружены советскими войсками, сообщение между двумя частями города прервалось.
На Запад пришлось пробираться пешком, проселочными дорогами. В Западной Германии Вальтер знал только одного человека — доктора Куртца, бывшего директора часовой компании из Гласхютте Urofa/Ufag. К тому моменту Куртц основал в Баварии компанию Glashütte Tradition, и Ланге устроился туда часовщиком. Его коллегой оказалась девушка по имени Ютта. Вскоре они поженились, и молодая пара решила переехать в Пфорцхайм, где в то время существовало 16 часовых фабрик и где нашлась работа для Вальтера и его жены. Позже на Запад сумел перебраться и брат Вальтера, Фердинанд Адольф. Вдвоем они попробовали возобновить производство часов под семейной маркой (закупая детали в Швейцарии и Пфорцхайме), но появившиеся в 70-х годах дешевые кварцевые часы похоронили так и не успевшее встать на ноги семейное дело. Тем не менее Вальтер не ушел из часового бизнеса — он стал крупным дистрибьютором швейцарских часов и вышел на пенсию в 80-е годы обеспеченным человеком. “Я из той породы людей, что не оглядываются по сторонам, а просто делают свою работу, — говорит Ланге. — Когда я убедился, что все потеряно — все осталось в другой стране, я понял, что бесполезно грустить о прошлом — надо думать о будущем”.
Однако главная цель Ланге — возродить мануфактуру A Lange & Söhne в родном Гласхютте — по-прежнему казалась несбыточной мечтой. Из семи частных мануфактур, существовавших в Гласхютте, было образована одна гигантская часовая фабрика GUB, на которой трудились 2000 человек: “народной власти” были не нужны дорогие эксклюзивные часы, ей нужно было много дешевых. Ланге получил разрешение приезжать в ГДР в 1976 году, но все попытки начать бизнес в ГДР были тщетны до того момента, как Берлинская стена была разрушена и 3 октября 1990 года Германия стала единой. Уже 7 декабря того же года — ровно 145 лет спустя, после того как его прадед основал фабрику в Гласхютте, — Вальтер Ланге создал компанию Lange Uhren. (Все происходило так быстро, что Ланге даже не успел выяснить, кому принадлежат права на товарный знак A Lange & Söhne, и потому перестраховался, назвав команию по-другому. А так как у семьи экспроприировали всю собственность в Гласхютте, то регистрировать компанию ему пришлось по домашнему адресу своего школьного друга.)
Слух о том, что “Ланге вернулся”, моментально облетел городок: люди пошли к нему просить работу. Один часовщик пришел на собеседование с бережно упакованными деталями от турбийона: “Его не успел доделать для A Lange & Söhne мой отец, я хотел бы закончить эту работу”. Другая остановила Ланге на улице: “Мой дед работал на вашего отца, возьмите меня к себе”.
Вальтеру Ланге было уже 66 лет, и вряд ли ему удалось бы осуществить свою мечту в одиночку, но, на счастье часовщика, на его жизненном пути встретился Гюнтер Блюмляйн, человек, вернувший прежнюю славу знаменитым мануфактурам IWC и Jaeger-leCoultre. Он согласился стать соинвестором A Lange & Söhne, а у IWC были давние партнерские отношения с Ланге, и вскоре 15 самых перспективных часовщиков из Гласхютте отправились на стажировку в IWC.
Но на мой вопрос, кто были главные люди в его жизни, Ланге называет первым не Блюмляйна, а свою мать: “Когда началась война и меня отправили на фронт, она совершила паломничество и просила Господа, чтобы он сохранил мне жизнь. Вы можете думать о вере и религии все что угодно, но я думаю, что это ее мольбы спасли меня”.
В 1994 году мир увидел новые коллекции часов A Lange & Söhne — у специалистов и прессы их ждал восторженный прием, а модель Lange 1 с “большой датой” задала новую моду в часовом дизайне. Годом позже Вальтер Ланге стал почетным гражданином Гласхютте. Но собственность в родном городе ему так и не вернули: Ланге судился, дошел до конституционного суда ФРГ, но суд постановил, что вся собственность, национализированная в период с 8 мая 1945 года до 7 октября 1949 года (даты образования ГДР), должна перейти в управление государства. “По сути, у меня отобрали все дважды, и второй раз это было гораздо больнее”, — говорит Ланге. Семейный дом Ланге был выкуплен у города Гласхютте компанией A Lange & Söhne в 2000 году.
Но Ланге не держит зла, напротив, он счастлив: “Я считаю своей главной заслугой то, что смог дать людям работу. Гюнтер Блюмляйн даже как-то сказал мне: “Для вас Гласхютте важнее, чем A Lange & Söhne”.
“И сегодня я по-настоящему счастлив, что и другие часовые бренды начали производство в Гласхютте, а примером для них послужило возрождение A Lange & Söhne. Сейчас в городе работают 800 часовщиков — это ли не чудо? Мэр Гласхютте недавно сказал мне: “Герр Ланге, если бы вы не вернулись в Гласхютте, он так и остался бы нищей деревней, как все остальные в округе”.
четверг, 7 января 2010 г.
Интервью. Бодо Шефер.
Он называет себя «Money Coach», или «Тренер по финансам». Он тот, кто показывает людям, которые не умеют или не достаточно хорошо умеют обращаться с деньгами, как это делать правильно.
– Господин Шефер, несмотря на то, что Вы миллионер, зарабатываете в основном тем, что ведете семинары, но, тем не менее, не они помогли Вам накопить миллионное состояние. Несколько лет назад Вы были банкротом, о чем откровенно говорили в интервью. Как это случилось?
– Это не сенсация. А банкротом я был, когда мне было 26 лет. Вероятно, это случилось из-за того, что у меня были слишком высокие требования к уровню жизни: я хотел ездить на лучшем автомобиле, чем мог себе позволить, хотел от жизни намного больше, чем реально мог, но ничего при этом не экономил. И когда потом пришли счета, я понял, что я – банкрот.
– Я читал в Вашей биографии, что однажды Вы посмотрели «Спортивное обозрение», и тут озарение снизошло на Вас.
– Да, я увидел, что у всех ведущих спортсменов есть тренер – коуч. Это абсолютно нормально. Тогда мне впервые удалось переосмыслить свою жизнь. Я сказал себе, что должно быть нечто подобное и в сфере финансов. Было бы разумно, если бы был кто-то, кто в этой сфере мог бы обучать, тренировать. Я начал искать. Это, конечно, оказалось не просто. К тому же у меня были романтические представления. И я не знал, что существует принцип, согласно которому каждый, кто стал в финансовом плане очень успешным, каждый богатый человек в своей жизни рано или поздно становился перед вопросом о необходимости финансового консультанта.
– И поэтому Вы советуете людям найти кого-то, кто будет давать им хорошие советы в этой сфере. В 16 лет вы поехали в Америку. Вам сложно было тогда расстаться со своей семьей?
– Это было достаточно сложно. Мой отец умер, когда мне было 13, и моя мать на этой почве стала очень религиозной. Каждый по-своему переживает боль. Я очень свободолюбивый человек, и это было тем, что я не мог принять. Выходом стала поездка в Америку. Я хотел стать богатым человеком, хотел проделать путь от посудомойщика до миллионера, однако это не сработало. Но я познакомился там с некоторыми состоятельными людьми, которые дали мне хорошие советы. Хотя тогда я еще не смог их осмыслить, но они остались в моей голове.
– Поэтому Вы в Америке изучали право?
– Я снова вернулся в Германию, начал учиться. Я жил и учился в Америке и 3 года в Мексике. Познакомился благодаря этому с несколькими культурами, что расширило мой кругозор. Но, прежде всего, пробудило желание не позднее, чем в 30 лет, стать миллионером.
– Был горький опыт с одной сделкой, в которой Вы участвовали с мексиканскими партнерами.
– Да, я делал следующее: когда был студентом, я параллельно вел дела с Азией и Мексикой, связанные с ввозом-вывозом продукции для моего бутика мексиканских украшений. Я испробовал все возможное, но почему-то это не сработало. В меньшей степени это зависело от того, что товар был не очень хорошим. Дело было во мне. Мы охотно списываем наши неудачи на обстоятельства, но если быть до конца честными с самими собой, то становится ясно, что дело не в них, а как раз в нас самих.
– Именно это и подвигло Вас написать книгу, которая появилась через год после описанных событий. В ней Вы собрали свой опыт и выводы, которые можно из него извлечь. На рынке есть 1500 консультантов по финансам, и, собственно говоря, большинство из них – хорошие профессионалы. Между тем, Вы со своей книгой «Путь к финансовой независимости. Первый миллион за 7 лет» – на самом верху списка бестселлеров. 7 лет – это короткий срок. Вы проводите семинары и многие критики попрекают Вас тем, что они слишком банальные. Но это не так: наплыв на Ваши семинары огромен как раз потому, что люди часто не знают практически самого очевидного. Что люди делают неправильно?
– Книга в 7 издательствах получила отказ на основании того, что она слишком банальная и что уже есть книги о деньгах. Эта книга написана для тех, кто долго не занимался вопросом финансов и говорил себе, что он слишком умен, чтобы принимать советы из вне. Сейчас мы как раз подошли к первой ошибке, которую Вы назвали: каждый в тайне мечтает иметь больше денег, но надеется, что это случится само собой, по крайней мере, он надеется, что если доходы увеличатся, то с финансовые вопросы решатся сами собой. Но это не та ситуация, потому что проценты остаются такими же.
– Многие люди стремятся как можно быстрее обзавестись определенными предметами роскоши: ездить на огромном автомобиле и т.д. И это касается даже сигарет.
– Да, на мой семинар пришел мужчина, который слишком много курил, и он думал, что не может сэкономить ни одного евро в месяц. Я сделал для него следующий расчет: он выкуривал в день пачку, т.е. ?5. Если бы он эти ?5 экономил с 18 лет вместо того, чтобы их выкуривать, то к своему 65-летию у него было бы сбережение равное ?85000. А если бы он вложил эти же ?5 под 14 %, то из этого получилось бы 9 млн, а под 15 % – так и все 13,3 млн. Маленькие суммы приносят целое состояние, если мы их вкладываем с умом.
– Притом, что «15 %» звучит не очень реалистично, это было бы удачей. Впрочем, в последние 3 года на рынке акций возможны даже 60 %. Но даже 6 или 7 % сохранят вам много денег, если начать всего лишь с небольших инвестиций.
– Да, причем 7 % – это в сфере ценных бумаг с твердым процентом. Давайте возьмем только биржевые индексы: таким образом, средняя сумма роста биржи на больших акциях дала бы в последние годы уже 12 – 13 % годовых. В 12 процентах есть нечто, что нельзя не принимать во внимание.
– При этом можно сесть на мель, если купить акции, в прибыльности которых ты на 100 % не уверен.
– Да, это так. Здесь должна быть очень четкая стратегия, о которой мы позднее поговорим.
– Деньги не просто так являются табу. В Библии говорится: «Скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай». Все, что касается золотого тельца, описывается очень негативно. Золотой телец у нас в немецком обществе играет большую роль: это символ, определяющий статус, вплоть до очень большого, тяжелого, дорогого автомобиля. Несмотря выражение, что деньги плохо пахнут и что нельзя слишком много о них говорить, открыто и рьяно стремиться к богатству, вы пытаетесь переключить людей и советуете им, стремиться к деньгам.
– Да, я слышал это высказывание, что верблюд скорее пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай, от двух дружелюбных священников, которые перечитывали Писание. Там это означает немного другое, потому что перевод был неверный. Под игольным ушком понимается не швейная игла, а речь идет о воротах в стене Иерусалима. Через них верблюд не может прямо войти внутрь. Нужно опуститься на колени, а для верблюда это нелегко, если он высокомерен. Послание на самом деле гласит: даже если ты богат, оставайся смиренным. Мне это очень нравится. Люди, с которыми я познакомился, действительно в моем понимании успешные, т.е. богатые и счастливые, Они даже в зрелом возрасте были полны желания учиться. Да, конечно, тема денег для многих из нас – табу. Герой комиксов Скрудж Макдак, например, купается в деньгах. Многие родители говорят детям, что после того как они дотрагивались до денег, нужно мыть руки, потому что деньги грязные. Мы говорим также, что богатство дурно пахнет. Это предрассудки, которые наверняка служат тому, что люди не видят, чем на самом деле являются деньги. Все дело в том, что это абсолютно нормальная естественная вещь. Я уверен, что иметь деньги – это право, данное каждому от рождения.
– Это же написано во введении к Вашей книге. С другой стороны достаточно часто складывается впечатление, что деньги портят характер. Опыт показывает, что у богатых каменное сердце.
– По этому поводу я хочу привести вам статистику: она показывает, что из всех денег, которые в мире жертвуются на добрые дела, 80 % составляет вклад самых богатых людей. Это опровергает тот самый миф о черствости богатых. Я читал масштабное исследование профессора Стэнли из университета штата Джоржия, который утверждает, что самые богатые действительно являются самыми счастливыми и у них самый низкий процент разводов. Кто-то однажды насмешливо сказал мне, что эти люди не могут позволить себе развод, потому что для них это было бы слишком дорого. Но у них и в самом деле более крепкие браки. Интересно посмотреть, какие предрассудки у нас есть в отношении богатых людей. Вы только что сказали, что деньги портят характер. Возможно, мы можем это как-то переформулировать: деньги сами по себе нейтральны. Деньги – это форма энергии. Но если Вы или я получаем деньги, тогда они используются либо для хороших, либо для нехороших целей. Я бы сказал, что деньги, как увеличительное стекло: они показывают в увеличенном виде то, кем мы являемся. Если мы плохие, тогда у нас больше возможностей делать плохое, а если мы хорошие, у нас больше возможностей делать добрые дела.
– Но, с другой стороны, многие люди говорят, что богатые жертвуют деньги, потому что это выгодно с точки зрения налогов, потому что потом назад возвращается больше и вообще можно показать себя с хорошей стороны. В принципе, это обман, так как, несмотря на видимость добра, речь идет опять-таки только о своей собственной выгоде.
– Вы правы. У медали две стороны. Однако верно и то, что тому, кто получает деньги, собственно, все равно, почему другой их дает. Они ему просто нужны. Поэтому мне больше по душе тот, кто жертвует деньги, даже если этим он хвастается и делает себе PR, чем тот, кто совсем ничего не дает. Даже если я, таким образом, уменьшаю налог, половина уходит, потому что я могу уменьшить только половину. Но решающим фактором есть то, что тот, кто жертвует, делает это, чтобы хорошо себя чувствовать. Я считаю, что это тоже нормально. Движущей силой должно быть, например, желание научиться делать добрые дела, а также желание научиться говорить об этом. Это противоречит тем представлениям о ценностях, которые есть у нас в Германии: твори добро и ничего об этом не рассказывай, делай это в тайне. У нас есть преимущество: мы говорим о том, что другие тоже заметили. Если американец говорит, например, что он жертвует один миллион, тогда это производит сильное впечатление на общественность, а почему бы и нет? Возможно, это побудит еще кого-то сделать что-то хорошее. Большинство действительно занимаются благотворительностью, потому что хотят этого.
– Да, а также потому, что они хотят немного успокоить свою совесть. Давайте посмотрим со стороны психологии. Многие люди стесняются, боятся ходить в банк. В последние дни мы с коллегами, когда стало известно, что я буду брать у Вас интервью, говорили о том, что даже люди, которые работают в редакции новостей экономики, испытывают боязнь входить в определенные сферы, которыми они занимаются ежедневно. Они чувствуют себя неуверенно при покупке акций или при депозитных вкладах. Необходимо выстроить очень высокую самооценку, чтобы вообще сказать, что я это делаю. Нужно воспитать это в себе самом. Что прежде всего необходимо для этого сделать?
– Есть множество вариантов настроить себя. Вы абсолютно правы. Пойдет ли кто-то на риск или нет – это результат предварительной работы. Когда-то я получил от своего тренера невероятный совет. В самом начале он мне сказал: «Положи в свой карман банкноту в ?1000 и носи ее всегда с собой». Я ответил ему, что я не могу, потому что если бы у меня была банкнота в ?1000, то я бы поступил с ней совсем по-другому, я не стал бы носить ее с собой. На это есть причина. Многие люди, которые слышат такой совет (я всегда даю его на семинарах), сразу говорят, что это слишком опасно, так как они потеряют деньги, истратят или их могут обокрасть. Но если я переживаю в отношении ?1000 евро, какое указание я даю своему подсознанию в отношении денег? Я думаю, и многие люди это тоже подтверждают, что большинство из нас слишком много тратит, потому что хочет освободиться от денег. В сущности, мы слишком разумны, чтобы не экономить сумму, которую намереваемся потратить, но многим это удается – мне до 26 лет включительно просто не удавалось откладывать деньги. Жаль. За этим прячутся те самые анти-программы богатства с затаенным желанием остаться чистыми: лучше сохранить чистоту, чем разбогатеть и испортить характер.
– Многие предпочитают оставаться на 1,5 %, которые дает хранение денег на сберегательной книжке, чем дать себе право броситься вперед и быть «рвачами».
– Это точно.
– Кажется, это играет важную роль наряду с умением организовать себя, которого многим не хватает. Это один из первых советов, который Вы даете в своей книге: «Оставьте в прошлом хаотичные покупки и сконцентрируйтесь на себе. Очень важно 10 % дохода откладывать на специальный счет».
– Да, я сам это делаю. Я всегда объясняю это так: представьте себе бутылку воды – это Ваш ежемесячный доход. У Вас много расходов (при этом я все время отливаю немного воды) на оплату жилья, еду, машину, страховку, различные мелочи, увлечения. Потом большинство говорит, что они остаток сэкономят, но, как правило, в остатке не остается ничего. Поэтому я предлагаю, чтобы они из своего частного счета создали второй счет – сберегательный – и сразу переводили на него 10 % от своего дохода на долгосрочные задачи в начале каждого месяца. Мы установили, что особой разницы нет между тем, 100 или 90 % на личном счете, потому что разница совсем не заметна. Это одинаково много или мало, чтобы прожить месяц, даже если это были бы все 100 %. Но этого вполне достаточно, чтобы стать богатым. В книге я описываю 2 пути: самый быстрый путь – первый миллион за 7 лет и медленный – за 15 – 20 лет. Каждый может достичь этого. Достаточно нескольких советов и один из них – переводить 10 % на отдельный счет.
– Несколько значимых решений, в которых есть известная доля риска и возможностей.
– Да, и, конечно же, хорошие условия.
– Что, по Вашему мнению, может считаться хорошими условиями?
– На мой взгляд, нужно исходить из того, что Вам нужно делать свои инвестиции в акции, правда, вкладывать не все свои деньги, потому что они Вам принесут эти 12 %. Если Вы хотите работать с акциями напрямую, Вам необходимы 5 составляющих: время (нет смысла держать акции, если у Вас нет часа в день на исследования, потому что тогда это будет лотерея).
– Итак, нужно читать газеты, слушать радио и т.п.
– Да, это Вам придется делать. Вам нужно время, какие-то деньги (?5000 не стоит жалеть на это), знания, нервы (даже, если Вы сейчас видите курс, который скачет вверх и вниз), и еще очень важно получать удовольствие. Ваш самолет к благосостоянию – это акции, но, к счастью, не нужно лететь самому, Вы можете включить автопилот, которым являются фонды. Вложите свои деньги в фонд, лучше всего в крупный международный, который в среднем давал более 12 % годовых за последние 20 лет. Там работают профессионалы, которые для Вас вкладывают деньги, и риск в большинстве случаев распределяется между более чем 100 различными акциями. В этом случае у Вас высшая степень безопасности, если – это обязательное условие – Вы оставите там свои деньги на 5 – 10 лет.
– Это проблема фондов. Я в течение многих лет уклонялся от идеи фондов, потому что определил, что, если серьезно заниматься вопросом, нужно дважды или трижды перепроверять менеджера фонда. Ошибки случаются: даже менеджеры в последние годы терпели фиаско на том, что покупали слишком переоцененные акции и тоже добавляли их, вместо того, чтобы быть избирательными. Можно обращать внимание на условия успешного курса и подобные вещи, а если акции однозначно переоценены, тогда им нечего больше делать в фонде. Но все фондовые менеджеры руководствуются DAX, Dow Jones или Nikkei, а имеют при этом, учитывая обстоятельства, более плохой результат по сравнению с тем, чего можно было бы достичь.
– Конечно же, это вопрос фондов. Я хотел бы остановиться на примере одного большого американского фонда, а именно фонде Темпелтона. В этом фонде, я знаю, работают по контракту 2000 аналитиков, которые действительно входят в фирмы, смотрят акции и баланс на месте и все, что за этим стоит. Частный вкладчик должен быть очень самоуверенным, чтобы сказать, что он так же основательно может это делать. Существуют, конечно, фонды, которые ориентированы на большие ценности, и в этом случае редко случается, что они сбивают показатели. Но в специализированных фондах они значительно лучше. У меня на моих семинарах было такое, что люди говорили, что они получили за последний год 40 %. Я спрашивал их, с каким процентом своих денег и с какими затратами по времени они это сделали. Я получаю более 20 % в год со всех моих денег. Нужно видеть показатель в среднем. Потом нужно еще обращать внимание на то, как много времени хочешь на это затратить. То, что я делаю, я делаю воодушевленно. У меня есть проблема: если бы я начал работать с акциями, то я бы помешался и три часа в день занимался бы графиками. Я этого не хочу. С фондами мне хватает 2 – 4 часов в месяц максимум. Это безмерное облегчение. Поэтому это свидетельствует «за». Так как я в основном общаюсь с людьми, которые не являются профессионалами в сфере финансов, и которые чаще всего неуверенны в себе, им значительно легче иметь дело с фондами, потому что они могут сэкономить в месяц ?100 – 200, если заключают договор о долгосрочных сберегательных вкладах. Этого нельзя сделать, если напрямую вкладывать в акции, потому что здесь работают другие механизмы.
– Тогда нужно было бы вложить несколько тысяч евро.
– Да, и Вам необходимо знать фирмы. Существует старый принцип: никогда не вкладывай в фирму, которую не знаешь. Я не знаю фирмы в России и в Азии, но здесь при определенных обстоятельствах можно получить хороший выигрыш, и поэтому я скорее положусь на местного фондового менеджера.
– Это, конечно же, преимущество. Даже если исходить, наоборот, из национальных ценностей, то собственных знаний в любом случае не достаточно. Естественно проблема в том, что эти люди стоят больших денег, а именно больших расходов, которыми эти фонды располагают, отчасти даже слишком больших. Это длится, как правило, 2 года, пока курс станет таким, чтобы можно было зафиксироваться.
– У них наценка, которая, как правило, составляет 5 %. Таким образом, если Вы вкладываете ?10000, то у Вас всего ?9500, которые действительно инвестируются. К тому же еще уходит 1,5 % в год на административные отчисления. Если речь идет об единичных акциях, то насчитывают отчисления за покупку – продажу. Если приходится делать это через банк, то платят отчисления за акции, которые, как правило, значительно выше, чем в фондах. Если сравнивать со страхованием жизни, то затраты на эту процедуру составляют 20 %. Исходя из расходов в целом, я считаю фонды самыми выгодными. Мой совет: если Вы хотите инвестировать деньги на короткий срок, покупайте акции фондов в крупном фондовом доме. В этом случае Вы можете проводить сделки внутри этого фондового дома, и это Вам или ничего не будет стоить, или обойдется в один процент. Вы можете потом оставить там свои деньги на 5 или 10 лет и заплатите за это всего 1 – 2 %. Это абсолютно приемлемо.
– Это также снижает риск, когда между фондами можно производить обмен. Курсы пенсионного фонда и акционерного фонда, в которых всегда твердый процент прибыльности, падают при определенных обстоятельствах очень сильно, если проценты возрастают. Тогда нужно ждать много лет, пока вложенные деньги окупятся. В любом случае рынок акций лучше растет, чем другие рынки финансовых инвестиций.
– Да, в настоящий момент едва ли у нас есть альтернатива фондовым рынкам. Ценные бумаги с твердым процентом дают нам невысокий доход. Хотя у нас инфляция незначительная, но она тоже поглощает доход с ценных бумаг, потому что она держится на денежном курсе, и к тому же нам еще надо платить налоги. Вы можете считать, как Вы хотите: если Вы зарабатываете больше ?100000 в год и прогрессия в какой-то степени высокая, тогда Вам не стоит полагаться на твердый процент: Вас ожидают потери. Таким образом, Вам не остается ничего другого, как инвестировать в акционерные фонды или в акции, которые не облагаются налогом, и инфляция Вам не нанесет вреда. Как инфляция уничтожает деньги, так она помогает акциям.
– Господин Шефер, несмотря на то, что Вы миллионер, зарабатываете в основном тем, что ведете семинары, но, тем не менее, не они помогли Вам накопить миллионное состояние. Несколько лет назад Вы были банкротом, о чем откровенно говорили в интервью. Как это случилось?
– Это не сенсация. А банкротом я был, когда мне было 26 лет. Вероятно, это случилось из-за того, что у меня были слишком высокие требования к уровню жизни: я хотел ездить на лучшем автомобиле, чем мог себе позволить, хотел от жизни намного больше, чем реально мог, но ничего при этом не экономил. И когда потом пришли счета, я понял, что я – банкрот.
– Я читал в Вашей биографии, что однажды Вы посмотрели «Спортивное обозрение», и тут озарение снизошло на Вас.
– Да, я увидел, что у всех ведущих спортсменов есть тренер – коуч. Это абсолютно нормально. Тогда мне впервые удалось переосмыслить свою жизнь. Я сказал себе, что должно быть нечто подобное и в сфере финансов. Было бы разумно, если бы был кто-то, кто в этой сфере мог бы обучать, тренировать. Я начал искать. Это, конечно, оказалось не просто. К тому же у меня были романтические представления. И я не знал, что существует принцип, согласно которому каждый, кто стал в финансовом плане очень успешным, каждый богатый человек в своей жизни рано или поздно становился перед вопросом о необходимости финансового консультанта.
– И поэтому Вы советуете людям найти кого-то, кто будет давать им хорошие советы в этой сфере. В 16 лет вы поехали в Америку. Вам сложно было тогда расстаться со своей семьей?
– Это было достаточно сложно. Мой отец умер, когда мне было 13, и моя мать на этой почве стала очень религиозной. Каждый по-своему переживает боль. Я очень свободолюбивый человек, и это было тем, что я не мог принять. Выходом стала поездка в Америку. Я хотел стать богатым человеком, хотел проделать путь от посудомойщика до миллионера, однако это не сработало. Но я познакомился там с некоторыми состоятельными людьми, которые дали мне хорошие советы. Хотя тогда я еще не смог их осмыслить, но они остались в моей голове.
– Поэтому Вы в Америке изучали право?
– Я снова вернулся в Германию, начал учиться. Я жил и учился в Америке и 3 года в Мексике. Познакомился благодаря этому с несколькими культурами, что расширило мой кругозор. Но, прежде всего, пробудило желание не позднее, чем в 30 лет, стать миллионером.
– Был горький опыт с одной сделкой, в которой Вы участвовали с мексиканскими партнерами.
– Да, я делал следующее: когда был студентом, я параллельно вел дела с Азией и Мексикой, связанные с ввозом-вывозом продукции для моего бутика мексиканских украшений. Я испробовал все возможное, но почему-то это не сработало. В меньшей степени это зависело от того, что товар был не очень хорошим. Дело было во мне. Мы охотно списываем наши неудачи на обстоятельства, но если быть до конца честными с самими собой, то становится ясно, что дело не в них, а как раз в нас самих.
– Именно это и подвигло Вас написать книгу, которая появилась через год после описанных событий. В ней Вы собрали свой опыт и выводы, которые можно из него извлечь. На рынке есть 1500 консультантов по финансам, и, собственно говоря, большинство из них – хорошие профессионалы. Между тем, Вы со своей книгой «Путь к финансовой независимости. Первый миллион за 7 лет» – на самом верху списка бестселлеров. 7 лет – это короткий срок. Вы проводите семинары и многие критики попрекают Вас тем, что они слишком банальные. Но это не так: наплыв на Ваши семинары огромен как раз потому, что люди часто не знают практически самого очевидного. Что люди делают неправильно?
– Книга в 7 издательствах получила отказ на основании того, что она слишком банальная и что уже есть книги о деньгах. Эта книга написана для тех, кто долго не занимался вопросом финансов и говорил себе, что он слишком умен, чтобы принимать советы из вне. Сейчас мы как раз подошли к первой ошибке, которую Вы назвали: каждый в тайне мечтает иметь больше денег, но надеется, что это случится само собой, по крайней мере, он надеется, что если доходы увеличатся, то с финансовые вопросы решатся сами собой. Но это не та ситуация, потому что проценты остаются такими же.
– Многие люди стремятся как можно быстрее обзавестись определенными предметами роскоши: ездить на огромном автомобиле и т.д. И это касается даже сигарет.
– Да, на мой семинар пришел мужчина, который слишком много курил, и он думал, что не может сэкономить ни одного евро в месяц. Я сделал для него следующий расчет: он выкуривал в день пачку, т.е. ?5. Если бы он эти ?5 экономил с 18 лет вместо того, чтобы их выкуривать, то к своему 65-летию у него было бы сбережение равное ?85000. А если бы он вложил эти же ?5 под 14 %, то из этого получилось бы 9 млн, а под 15 % – так и все 13,3 млн. Маленькие суммы приносят целое состояние, если мы их вкладываем с умом.
– Притом, что «15 %» звучит не очень реалистично, это было бы удачей. Впрочем, в последние 3 года на рынке акций возможны даже 60 %. Но даже 6 или 7 % сохранят вам много денег, если начать всего лишь с небольших инвестиций.
– Да, причем 7 % – это в сфере ценных бумаг с твердым процентом. Давайте возьмем только биржевые индексы: таким образом, средняя сумма роста биржи на больших акциях дала бы в последние годы уже 12 – 13 % годовых. В 12 процентах есть нечто, что нельзя не принимать во внимание.
– При этом можно сесть на мель, если купить акции, в прибыльности которых ты на 100 % не уверен.
– Да, это так. Здесь должна быть очень четкая стратегия, о которой мы позднее поговорим.
– Деньги не просто так являются табу. В Библии говорится: «Скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай». Все, что касается золотого тельца, описывается очень негативно. Золотой телец у нас в немецком обществе играет большую роль: это символ, определяющий статус, вплоть до очень большого, тяжелого, дорогого автомобиля. Несмотря выражение, что деньги плохо пахнут и что нельзя слишком много о них говорить, открыто и рьяно стремиться к богатству, вы пытаетесь переключить людей и советуете им, стремиться к деньгам.
– Да, я слышал это высказывание, что верблюд скорее пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай, от двух дружелюбных священников, которые перечитывали Писание. Там это означает немного другое, потому что перевод был неверный. Под игольным ушком понимается не швейная игла, а речь идет о воротах в стене Иерусалима. Через них верблюд не может прямо войти внутрь. Нужно опуститься на колени, а для верблюда это нелегко, если он высокомерен. Послание на самом деле гласит: даже если ты богат, оставайся смиренным. Мне это очень нравится. Люди, с которыми я познакомился, действительно в моем понимании успешные, т.е. богатые и счастливые, Они даже в зрелом возрасте были полны желания учиться. Да, конечно, тема денег для многих из нас – табу. Герой комиксов Скрудж Макдак, например, купается в деньгах. Многие родители говорят детям, что после того как они дотрагивались до денег, нужно мыть руки, потому что деньги грязные. Мы говорим также, что богатство дурно пахнет. Это предрассудки, которые наверняка служат тому, что люди не видят, чем на самом деле являются деньги. Все дело в том, что это абсолютно нормальная естественная вещь. Я уверен, что иметь деньги – это право, данное каждому от рождения.
– Это же написано во введении к Вашей книге. С другой стороны достаточно часто складывается впечатление, что деньги портят характер. Опыт показывает, что у богатых каменное сердце.
– По этому поводу я хочу привести вам статистику: она показывает, что из всех денег, которые в мире жертвуются на добрые дела, 80 % составляет вклад самых богатых людей. Это опровергает тот самый миф о черствости богатых. Я читал масштабное исследование профессора Стэнли из университета штата Джоржия, который утверждает, что самые богатые действительно являются самыми счастливыми и у них самый низкий процент разводов. Кто-то однажды насмешливо сказал мне, что эти люди не могут позволить себе развод, потому что для них это было бы слишком дорого. Но у них и в самом деле более крепкие браки. Интересно посмотреть, какие предрассудки у нас есть в отношении богатых людей. Вы только что сказали, что деньги портят характер. Возможно, мы можем это как-то переформулировать: деньги сами по себе нейтральны. Деньги – это форма энергии. Но если Вы или я получаем деньги, тогда они используются либо для хороших, либо для нехороших целей. Я бы сказал, что деньги, как увеличительное стекло: они показывают в увеличенном виде то, кем мы являемся. Если мы плохие, тогда у нас больше возможностей делать плохое, а если мы хорошие, у нас больше возможностей делать добрые дела.
– Но, с другой стороны, многие люди говорят, что богатые жертвуют деньги, потому что это выгодно с точки зрения налогов, потому что потом назад возвращается больше и вообще можно показать себя с хорошей стороны. В принципе, это обман, так как, несмотря на видимость добра, речь идет опять-таки только о своей собственной выгоде.
– Вы правы. У медали две стороны. Однако верно и то, что тому, кто получает деньги, собственно, все равно, почему другой их дает. Они ему просто нужны. Поэтому мне больше по душе тот, кто жертвует деньги, даже если этим он хвастается и делает себе PR, чем тот, кто совсем ничего не дает. Даже если я, таким образом, уменьшаю налог, половина уходит, потому что я могу уменьшить только половину. Но решающим фактором есть то, что тот, кто жертвует, делает это, чтобы хорошо себя чувствовать. Я считаю, что это тоже нормально. Движущей силой должно быть, например, желание научиться делать добрые дела, а также желание научиться говорить об этом. Это противоречит тем представлениям о ценностях, которые есть у нас в Германии: твори добро и ничего об этом не рассказывай, делай это в тайне. У нас есть преимущество: мы говорим о том, что другие тоже заметили. Если американец говорит, например, что он жертвует один миллион, тогда это производит сильное впечатление на общественность, а почему бы и нет? Возможно, это побудит еще кого-то сделать что-то хорошее. Большинство действительно занимаются благотворительностью, потому что хотят этого.
– Да, а также потому, что они хотят немного успокоить свою совесть. Давайте посмотрим со стороны психологии. Многие люди стесняются, боятся ходить в банк. В последние дни мы с коллегами, когда стало известно, что я буду брать у Вас интервью, говорили о том, что даже люди, которые работают в редакции новостей экономики, испытывают боязнь входить в определенные сферы, которыми они занимаются ежедневно. Они чувствуют себя неуверенно при покупке акций или при депозитных вкладах. Необходимо выстроить очень высокую самооценку, чтобы вообще сказать, что я это делаю. Нужно воспитать это в себе самом. Что прежде всего необходимо для этого сделать?
– Есть множество вариантов настроить себя. Вы абсолютно правы. Пойдет ли кто-то на риск или нет – это результат предварительной работы. Когда-то я получил от своего тренера невероятный совет. В самом начале он мне сказал: «Положи в свой карман банкноту в ?1000 и носи ее всегда с собой». Я ответил ему, что я не могу, потому что если бы у меня была банкнота в ?1000, то я бы поступил с ней совсем по-другому, я не стал бы носить ее с собой. На это есть причина. Многие люди, которые слышат такой совет (я всегда даю его на семинарах), сразу говорят, что это слишком опасно, так как они потеряют деньги, истратят или их могут обокрасть. Но если я переживаю в отношении ?1000 евро, какое указание я даю своему подсознанию в отношении денег? Я думаю, и многие люди это тоже подтверждают, что большинство из нас слишком много тратит, потому что хочет освободиться от денег. В сущности, мы слишком разумны, чтобы не экономить сумму, которую намереваемся потратить, но многим это удается – мне до 26 лет включительно просто не удавалось откладывать деньги. Жаль. За этим прячутся те самые анти-программы богатства с затаенным желанием остаться чистыми: лучше сохранить чистоту, чем разбогатеть и испортить характер.
– Многие предпочитают оставаться на 1,5 %, которые дает хранение денег на сберегательной книжке, чем дать себе право броситься вперед и быть «рвачами».
– Это точно.
– Кажется, это играет важную роль наряду с умением организовать себя, которого многим не хватает. Это один из первых советов, который Вы даете в своей книге: «Оставьте в прошлом хаотичные покупки и сконцентрируйтесь на себе. Очень важно 10 % дохода откладывать на специальный счет».
– Да, я сам это делаю. Я всегда объясняю это так: представьте себе бутылку воды – это Ваш ежемесячный доход. У Вас много расходов (при этом я все время отливаю немного воды) на оплату жилья, еду, машину, страховку, различные мелочи, увлечения. Потом большинство говорит, что они остаток сэкономят, но, как правило, в остатке не остается ничего. Поэтому я предлагаю, чтобы они из своего частного счета создали второй счет – сберегательный – и сразу переводили на него 10 % от своего дохода на долгосрочные задачи в начале каждого месяца. Мы установили, что особой разницы нет между тем, 100 или 90 % на личном счете, потому что разница совсем не заметна. Это одинаково много или мало, чтобы прожить месяц, даже если это были бы все 100 %. Но этого вполне достаточно, чтобы стать богатым. В книге я описываю 2 пути: самый быстрый путь – первый миллион за 7 лет и медленный – за 15 – 20 лет. Каждый может достичь этого. Достаточно нескольких советов и один из них – переводить 10 % на отдельный счет.
– Несколько значимых решений, в которых есть известная доля риска и возможностей.
– Да, и, конечно же, хорошие условия.
– Что, по Вашему мнению, может считаться хорошими условиями?
– На мой взгляд, нужно исходить из того, что Вам нужно делать свои инвестиции в акции, правда, вкладывать не все свои деньги, потому что они Вам принесут эти 12 %. Если Вы хотите работать с акциями напрямую, Вам необходимы 5 составляющих: время (нет смысла держать акции, если у Вас нет часа в день на исследования, потому что тогда это будет лотерея).
– Итак, нужно читать газеты, слушать радио и т.п.
– Да, это Вам придется делать. Вам нужно время, какие-то деньги (?5000 не стоит жалеть на это), знания, нервы (даже, если Вы сейчас видите курс, который скачет вверх и вниз), и еще очень важно получать удовольствие. Ваш самолет к благосостоянию – это акции, но, к счастью, не нужно лететь самому, Вы можете включить автопилот, которым являются фонды. Вложите свои деньги в фонд, лучше всего в крупный международный, который в среднем давал более 12 % годовых за последние 20 лет. Там работают профессионалы, которые для Вас вкладывают деньги, и риск в большинстве случаев распределяется между более чем 100 различными акциями. В этом случае у Вас высшая степень безопасности, если – это обязательное условие – Вы оставите там свои деньги на 5 – 10 лет.
– Это проблема фондов. Я в течение многих лет уклонялся от идеи фондов, потому что определил, что, если серьезно заниматься вопросом, нужно дважды или трижды перепроверять менеджера фонда. Ошибки случаются: даже менеджеры в последние годы терпели фиаско на том, что покупали слишком переоцененные акции и тоже добавляли их, вместо того, чтобы быть избирательными. Можно обращать внимание на условия успешного курса и подобные вещи, а если акции однозначно переоценены, тогда им нечего больше делать в фонде. Но все фондовые менеджеры руководствуются DAX, Dow Jones или Nikkei, а имеют при этом, учитывая обстоятельства, более плохой результат по сравнению с тем, чего можно было бы достичь.
– Конечно же, это вопрос фондов. Я хотел бы остановиться на примере одного большого американского фонда, а именно фонде Темпелтона. В этом фонде, я знаю, работают по контракту 2000 аналитиков, которые действительно входят в фирмы, смотрят акции и баланс на месте и все, что за этим стоит. Частный вкладчик должен быть очень самоуверенным, чтобы сказать, что он так же основательно может это делать. Существуют, конечно, фонды, которые ориентированы на большие ценности, и в этом случае редко случается, что они сбивают показатели. Но в специализированных фондах они значительно лучше. У меня на моих семинарах было такое, что люди говорили, что они получили за последний год 40 %. Я спрашивал их, с каким процентом своих денег и с какими затратами по времени они это сделали. Я получаю более 20 % в год со всех моих денег. Нужно видеть показатель в среднем. Потом нужно еще обращать внимание на то, как много времени хочешь на это затратить. То, что я делаю, я делаю воодушевленно. У меня есть проблема: если бы я начал работать с акциями, то я бы помешался и три часа в день занимался бы графиками. Я этого не хочу. С фондами мне хватает 2 – 4 часов в месяц максимум. Это безмерное облегчение. Поэтому это свидетельствует «за». Так как я в основном общаюсь с людьми, которые не являются профессионалами в сфере финансов, и которые чаще всего неуверенны в себе, им значительно легче иметь дело с фондами, потому что они могут сэкономить в месяц ?100 – 200, если заключают договор о долгосрочных сберегательных вкладах. Этого нельзя сделать, если напрямую вкладывать в акции, потому что здесь работают другие механизмы.
– Тогда нужно было бы вложить несколько тысяч евро.
– Да, и Вам необходимо знать фирмы. Существует старый принцип: никогда не вкладывай в фирму, которую не знаешь. Я не знаю фирмы в России и в Азии, но здесь при определенных обстоятельствах можно получить хороший выигрыш, и поэтому я скорее положусь на местного фондового менеджера.
– Это, конечно же, преимущество. Даже если исходить, наоборот, из национальных ценностей, то собственных знаний в любом случае не достаточно. Естественно проблема в том, что эти люди стоят больших денег, а именно больших расходов, которыми эти фонды располагают, отчасти даже слишком больших. Это длится, как правило, 2 года, пока курс станет таким, чтобы можно было зафиксироваться.
– У них наценка, которая, как правило, составляет 5 %. Таким образом, если Вы вкладываете ?10000, то у Вас всего ?9500, которые действительно инвестируются. К тому же еще уходит 1,5 % в год на административные отчисления. Если речь идет об единичных акциях, то насчитывают отчисления за покупку – продажу. Если приходится делать это через банк, то платят отчисления за акции, которые, как правило, значительно выше, чем в фондах. Если сравнивать со страхованием жизни, то затраты на эту процедуру составляют 20 %. Исходя из расходов в целом, я считаю фонды самыми выгодными. Мой совет: если Вы хотите инвестировать деньги на короткий срок, покупайте акции фондов в крупном фондовом доме. В этом случае Вы можете проводить сделки внутри этого фондового дома, и это Вам или ничего не будет стоить, или обойдется в один процент. Вы можете потом оставить там свои деньги на 5 или 10 лет и заплатите за это всего 1 – 2 %. Это абсолютно приемлемо.
– Это также снижает риск, когда между фондами можно производить обмен. Курсы пенсионного фонда и акционерного фонда, в которых всегда твердый процент прибыльности, падают при определенных обстоятельствах очень сильно, если проценты возрастают. Тогда нужно ждать много лет, пока вложенные деньги окупятся. В любом случае рынок акций лучше растет, чем другие рынки финансовых инвестиций.
– Да, в настоящий момент едва ли у нас есть альтернатива фондовым рынкам. Ценные бумаги с твердым процентом дают нам невысокий доход. Хотя у нас инфляция незначительная, но она тоже поглощает доход с ценных бумаг, потому что она держится на денежном курсе, и к тому же нам еще надо платить налоги. Вы можете считать, как Вы хотите: если Вы зарабатываете больше ?100000 в год и прогрессия в какой-то степени высокая, тогда Вам не стоит полагаться на твердый процент: Вас ожидают потери. Таким образом, Вам не остается ничего другого, как инвестировать в акционерные фонды или в акции, которые не облагаются налогом, и инфляция Вам не нанесет вреда. Как инфляция уничтожает деньги, так она помогает акциям.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
